лупить по голове, то достанется ему, а не мне. Угловой диван я сдвинул к противоположной стене, где дверь. Теперь открытую дверь я могу захлопнуть ударом ноги.
Окна кабинета, как и окна тренерской выходили на арену. Кроме лампочек с надписью выход не горело ничего. На арене было темно, как не бывает темно самой темной ночью.
Началось томительное ожидание. Если ночь становилось мучительной, если не было сна, то сейчас мучительным стало бодрствование. Залипать в телефоне, когда у телефона треснул экран, мне совсем не хотелось.
Было очень тихо. Я даже не слышал Холмова в соседнем офисе. Почему в таком гигантском сооружении так тихо среди дня. Или уже ночь? Или следующий день? Сколько вообще прошло времени? Когда в темном окне появлялись жуткие рожи, я просыпался, подходил к окну и вглядывался в темноту.
Неожиданно я услышал то, что так долго ждал — шаги в коридоре! Тут же в кабинете открылась дверь и появился Холмов, заставив меня вздрогнуть:
— Что так долго?
— Я еще поиграл немножко.
Холмов снова залез в ящик стола, положил на стол какие-то бумаги, печать и пачку денег.
Кто-то вошел в тренерскую. Холмов заскочил в кресло за столом и положил ноги на стол. Было видно, что ноги неудобно лежат на столе, сиденье кресла надо бы поднять.
Вошел Европеец. Увидев Холмова на своем кресле, поддельного бойца через стол от него, он потянулся к выключателю, но заметил позади себя мой бронежелет, а потом и меня в нем. Я рукой пригласил Европейца к столу.
Может быть из-за темноты за окном или давящей тишины за окном, но дальнейшие разговоры проходили практически без слов.
Холмов протянул Европейцу клочок бумаги. Европеец посмотрел и кивнул головой. Холмов протянул листки бумаги. Европеец бросил на них взгляд, кивнул и положил на стол.
— Посмотрите на дату и время на квиточке, — тихо сказал Холмов. Ему все-таки следовало поднять сиденье кресла.
— Всеш зачали, — Европеец поднял брови.
Тогда Холмов снова протянул Европейцу скрепленные листки.
— Уж неможу, честно, — простодушно сказал Европеец, не повышая голоса. — Уж иный генеральный менеджер. Он отошел в тоалет, зараз дойде. Он подпише. Я не перечу.
Кто-то вошел в тренерскую. Европеец достал из внутреннего кармана файлик с документами. Неожиданно в кабинет вошла Аристократы. Сегодня на ее шее было жемчужное ожерелье. Увидев ноги Холмова на столе, поддельного бойца из стула, Европейца, меня в бронежилете, она отошла за диван к темной стене. Руку она держала в расстегнутой сумочке.
— "Пистолет?" — губами я спросил ее, лицом указывая на сумочку.
— "Деньги" — губами ответила она.
— А парафировать? Вы и он? — Холмов передал файлик с документами Европейцу, чтобы он в свою очередь передал его Аристократы. — Или подписать задним числом? Два идентичных договора с разными датами и подписантами?
Европеец раскланялся с Аристократы, передал файлик и вернулся к столу. Европеец напряженно думал, барабаня пальцами по столу.
Когда в кабинет вошел неуверенный человек, Европеец ему обрадовался, достал из кармана банкноты и положил на стол. Когда неуверенный человек потянулся за деньгами, Холмов переставил на банкноты каблук и протянул неуверенному человеку листки бумаги и ручку. Неуверенный человек посмотрел на Европейца, тот кивнул.
— Паспорт, — потребовал Холмов.
В кабинет зашагнул еще один человек. Это был Тренер, который как и все стал тихим и безгласым. Удивительно что в кабинете, в котором было столько народу, сохранялась такая тишина.
Когда неуверенный человек передал паспорт Холмову, тот заерзал на кресле. Мне показалось, что Холмов хотел идти копировать паспорт, но понял что, снимая ноги со стола, может просто рухнуть. К столу неслышно проскользнула Аристократы, забрала паспорт и также быстро и бесшумно выскользнула из кабинета. Неуверенный человек подписал бумаги и начал озираться. Действительно, в комнате уже не было Европейца. Испарился, демон. Неуверенный человек показал подписанные бумаги Тренеру. Тот глянул и сразу утвердительно кивнул. Неуверенный человек отдал бумаги Холмову, засунул в карман деньги, выхватил из рук вернувшейся Аристократы паспорт, буркнул, что ему надо в туалет и бочком выбрался из кабинета.
Холмов упал со с кресла, поднялся и показал Тренеру на первую пачку денег. Тот отрицательно покачал головой:
— Я за рыбкой.
Тренер набрал в грудь воздуха и вопросительно посмотрел на Холмова. Тот утвердительно кивнул головой.
— Я вас подвезу, — Аристократы сверяла документы и, казалось, ни на кого не обращала внимание. Она убрала бумаги в сумочку и хлопнула по плечу бойца, сделанного мною из бронежилета и пуховика. — Ты с нами, приятель?
Аристократы привезла нас не в какой-то изысканный ресторан или кофейню, а в паб.
Встретившая нас девушка-администратор тревожно посмотрела на эмблему команды на одежде. Ее не смутили наши бронежилеты. Ее не смутил аквариум с рыбкой, который Тренер упорно разместил на краю стола и на который прикрепил салфетку с надписью "Несобака". Девушка-администратор смотрела на лого и, казалось, на что-то решалась. Надеюсь, не на то, чтобы выставить нас за порог.
— Вам лучше послушать, дорогая. Коллеги справятся без Вас, — сказала ей Аристократы и указал на скамейку рядом с собой. Девушка-администратор безропотно села.
В пабе был теплый свет, приятный гул и ощущение полной безопасности. После первой кружки пива меня разморило, и я уснул. Хорошо, что я успел на всякий случай включить незаметно запись на телефоне.
— Ну, теперь можно поговорить и прояснить неясности — сказал Холмов. — С чего начать?
— Что это за проклятье священной пещеры?! — в один голос сказали Аристократы и девушка-администратор.
— Э, нет, — был слышно, что Холмов коварно улыбается. — Лучше я начну с самого начала. Эта история началась несколько лет назад, когда юношеская хоккейная команда спаслась от снежного шторма в пещере. Эта история облетела весь свет и стала невероятно популярна в Интернете. Даже до сих пор появляются мемы с ними, и компиляции из тех первых видео, которые делал нам хорошо знакомый Атташе. Его талант — я про Атташе — вот причина неувядающей популярности. Популярность, всемирная известность — вот сокровище, которое было обретено в той пещере.
Тогда же азиатские букмекеры впервые начали принимать ставки на эту команду. "Выживут-не выживут", "Сколько выживет", "На какой день найдут" и так далее.
Немного теории. Если бы вы читали читали мою работу на nber.org "О подходах к методике определения стоимости известности в социальных сетях", то познакомились бы с моей теорий свай или песчинки-катализатора жемчужины… которая позволяет определить не только текущую стоимость популярности в социальных сетях, но и стоимость в будущем, причем модель учитывала не только количественные изменения в подписчиках, просмотрах и тд, но и влияние матрицы качественных
